О себе.





"ВСЁ ЭТО БЫЛО.
МОИ СТИХИ - ДНЕВНИК, МОЯ ПОЭЗИЯ - ПОЭЗИЯ СОБСТВЕННЫХ ИМЁН..."

(М. Цветаева)




"Вы пришли в этот мир не для того, чтобы жить в соответствии с моими ожиданиями.
Так же, как и я пришла сюда не для того, чтобы оправдать Ваши.
Если мы встретимся и поладим - это прекрасно.
Если же нет, то ничего не поделаешь."
(Фредерик Перлз)


Обращаю Ваше внимание, на то, что почти все тексты этого журнала являются объектами моего авторского права.
Использование их в коммерческих целях запрещено.
Некоммерческое использование возможно только с указанием авторства (besymontan).


А счастье было так возможно (с)

Безлюдное
(из опубликованного почти десять лет назад)

Мир, как навозная муха, тупо ползёт по ковру собственного уничтожения.
Выпуски новостей регулярно ставят нас в известность о его продвижении в избранном кем-то направлении, а мы по-прежнему не устаём удивляться собственной прозорливости из нашего забытого богом угла. – Наблюдая и оценивая.
– Делайте ваши ставки, господа! Ставки сделаны. Ставок больше нет.
Выигравших не будет. Вы тоже на ковре. И эти цифры – всего лишь ваш порядковый номер. Не ценник, нет – предполагаемая сумма пожертвования на то, чтобы получить возможность не отменить, но всего лишь отсрочить – чтобы успеть увидеть, как исчезают другие.
Делайте ваши ставки, господа. Но помните, что ковёр – на всех один. И это не просто ковёр, а ковёр самоуничтожения. Каждый из нас неприметно носит его с собой, тщательно свернув в аккуратный рулон…
– Проверьте ваши ценники, господа! Главное – не жертвовать ниже обозначенного предела. Иначе душа не успеет очиститься, и придётся развернуть заветный свёрток (скатку), который внезапно может оказаться всего лишь рулоном бумаги… кассового аппарата.
(2012 г., июль)

To be, or not to be...

Wolf's clothing
Будто кто-то острыми когтями рисовал тарелку на окне.

Как быть когда Небыть затмило свет?
А мы увязнув в розовых соплях
по-прежнему надеемся ответ
найти в оконных отраженьях блях?
Бля-ночь бля-день бля-месяц – не цензур
но если в топку брошены дрова
на ворох волчьих – не овечьих шкур –
взрыв пламени – законная жратва
когтистого чудовища – Небыть...
в бля-вечность переправа?.. нужно плыть…
(соавторство, вариации на тему)

Вас знают лишь по платью

Разбирала старые папки.
Когда мне было семнадцать лет…


Добро и зло

Добро и зло меняются местами
молниеносно, часто – невпопад.
И я кричу им, чтобы перестали,
что – кто есть кто – никто не виноват,
что обнажённой сущностью своею
они похожи, словно близнецы,
которых люди обряжать умеют
в различные одежды – как творцы.
Меняя смыслы, создают понятья,
морали их готовые служить…
Я им кричу: вас знают лишь по платью!
А платья сняв, не смогут различить.
(из очень, очень старенького)

Любимые стихи

Литературное геройство

Переросла стихи твои и прозу.
Я думала, что есть двойное дно,
а оказалось всё предельно просто:
все образы твои – лицо одно!
Ты впору был, когда я подрастала,
когда твоя «великая строка»
меня, как несмышлёныша, ласкала,
смешливо одобряя свысока.
Прошла пора. Я выросла. До неба –
не шаг, шажок тернистого пути…
А я всё чаще думаю: ну где бы
смешного несмышлёныша найти?..
(из очень, очень старенького)

Колосья снега скрадывают лица...

Калейдоскоп

Когда-то, очень и очень давно, когда на страницах этого журнала велись разговоры о творчестве вообще и о поэзии в частности, я писала (скорее всего, в комментариях к закрытым постам) о том, что сумасшедший человек может видеть наш мир, но видит он его через свою, присущую только ему одному призму. В то время как мы, люди, считающие себя нормальными, не можем, при всём желании, разглядеть мир, в котором находится он. Настоящие писатели и поэты сродни сумасшедшим. Потому что то, что «травка зеленеет, солнышко блестит» может увидеть каждый.
Надеюсь, я вам ответила, привычно-самонадеянно причислив себя к числу избранных (или сумасшедших – как вам больше нравится). Да, именно так я вижу сейчас окружающий меня мир.

Вот, к примеру, небольшой кусочек огромного полотна:

Приводят золотого жеребца. Он бьёт копытом. Бог теряет память и сочиняет пламенную речь от имени утративших несходство и бьющихся за право быть собой, уничтожая лишь себе подобных…
Как нестерпимо высится колосс! Колосья снега скрадывают лица, и время подступает, чтобы взять в темницу боли бренный очерк тела…
А жеребец всё так же бьёт и бьёт. И золото – белее не бывает – небесной манной сыплется на землю…

В алом цвете бродят зори...

Слишком светлые обои

Вечер. Сплющенные зайцы, слёзы кукол, расставанье,
на полоске мармелада тает сахарная пыль.
Многорукие китайцы, задубевшая лазанья…
может, всё-таки не надо превращать разлуку в быль?
Слишком светлые обои? – я сейчас окно закрою.
Карлик бьётся головою о подушку темноты.
В полумгле притихших звуков, ставших ставнями над скукой,
у китайцев многоруких заостряются черты.
В алом цвете бродят зори, пять мартышек на заборе,
то ли счастью, то ли горю улыбается луна.
Что сказать хотела? – Вечер. Вечер – это время встречи.
Встречи наших поперечин, где любовь достигла дна.
(из старенького)

Попутное время

Попутное время

Попутное время – убийца желаний:
на каждой из стрелок – по капельке крови.
Попутное время секундные тайны
внутри циферблата минутами кормит.
Минутам часы раздаёт круг за кругом –
исконное лакомство стреличьей страсти…
Попутное время, с убийственным трюком,
мы все в твоей власти, мы все в твоей власти.

У настоящей звезды нет имени

Наделённый разумом грех

Снова время колотит в колокол – за ознобом идёт озноб.
То швыряет, то тащит волоком – избавляет от прежних скоб.


Наделённый разумом грех балансирует на грани безумия. Человек поспешно проходит мимо пустых клеток, но в каждой из них успевает заметить себя – предыдущего, настоящего, последующего, придуманного, желаемого, отвергнутого. Ему выдали ключи от верхнего этажа, в то время как ненавистная лестница упорно выводит на нижний. Где существует огонь, когда не горит? Как тёмную память злобы заменить течением жизни, не сорвавшись при этом в пропасть безумия?
Люди на этой планете не нужны друг другу. Одному человеку по-настоящему нужен только один конкретный человек (может быть, два или три). Остальные – в лучшем случае, абстракция, в худшем – помеха. Отсюда войны – локальные и всеобщие, глубинные цели которых не ясны. Но на поверхности всегда подчинение одной воли другой («волю вела (ведут) к имени»).
У настоящей звезды нет имени. И ей безразлично, куда падать. Потому что вспышка всё равно достанется небу. А то, что опадёт на землю, звездою уже не будет.
(собрано из кусочков прошлого)

Ангелы света

Без названия

Впитывай! – я говорю себе: Впитывай! –
Азбука статуй находит себя в отдалении.
Ангелы света встречают свой крест на распятии пятой дороги, ведущей в далёкое прошлое.
Мир мудрецов разрастается, тает, как облако, души умерших сминают покой изваяния, запах зверей заглушает недавно добытое…
Впитывай! – я говорю себе: Впитывай!..
(из сборника Азбука статуй)